Ссылки, расположенные над этой надписью, не имеют никакого отношения к сайту "Бегемот"


Сергей Козлов

Ежик в тумане

 

ЕЖИК В ТУМАНЕ

 

Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь, поплыла по небу.

"Ммм-у!.." - вздохнула корова за рекой. Залаяла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке.

Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нем по грудь, и теперь казалось - большая белая утка плывет в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.

Ежик сидел на горке под сосной и смотрел на освещенную лунным светом долину, затопленную туманом.

Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему все это?

А комарики не уставали играть на своих скрипочках, лунные зайцы плясали, а собака выла.

"Расскажу - не поверят!" - подумал Ежик, и стал смотреть еще внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.

"Вот и звезда упала, - заметил он, - и трава наклонились влево, и от елки осталась одна вершина, и теперь она плывет рядом с лошадью... А интересно, - думал Ежик, - если лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?"

И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри.

- Вот, - сказал Ежик. - Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! - позвал он. Но лошадь ничего не сказала.

"Где же лошадь?" - подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо, темно и мокро, лишь высоко сверху сумрак слабо светился. Полз он долго-долго и вдруг почувствовал, что земли под ним нет, и он куда-то летит. Бултых!..

"Я в реке!" - сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны. Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где берег.

"Пускай река сама несет меня!" - решил он.

Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению. Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет.

Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.

- Извините, - беззвучно сказал кто-то, кто вы и как сюда попали?

- Я - Ежик, - тоже беззвучно ответил Ежик. - Я упал в реку.

- Тогда садитесь ко мне на спину, - беззвучно проговорил кто-то. - Я отвезу вас на берег.

Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу.

- Спасибо! - вслух сказал он.

- Не за что! - беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и пропал в волнах.

"Вот так история... - размышлял Ежику, отряхиваясь. - Разве кто поверит?!"

И заковылял в тумане.

 

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ ТРАВЫ

 

ЗВУКИ И ГОЛОСА

 

- В полудреме, Медвежонок, можно вообразить все, что хочешь, и все, что вообразишь, будет как живое. И тогда-то...

- Ну!

- Тогда-то...

- Да говори же!

- И тогда-то... слышны звуки и голоса. Ежик глядел на Медвежонка большими круглыми глазами, как будто сию минуту, вот прямо сейчас, догадался о чем-то самом важном.

- И кого ты слышал? - шепотом спросил Медвежонок.

- Сегодня?

- Ага.

- Зяблика, - сказал Ежик.

- А вчера?

- Лягушку.

- А что она сказала?..

- Она - пела. - И Ежик закрыл глаза.

- Ты ее и сейчас слышишь?

- Слышу, - сказал Ежик с закрытыми глазами.

- Давай я тоже закрою глаза. - Медвежонок закрыл глаза и встал поближе к Ежику, чтобы тоже слышать.

- Слышишь? - спросил Ежик.

- Нет, - сказал Медвежонок.

- Ты впади в дрему.

- Надо лечь, - сказал. Медвежонок. И лег.

- А я - возле тебя. - Ежик сел рядом. Ты только представь: она сидит и поет.

- Представил.

- А вот сейчас... Слышишь? - И Ежик по-дирижерски взмахнул лапой.- Запела!

- Не слышу, - сказал Медвежонок. - Сидит, глаза вытаращила и молчит.

- Поговори с ней, - сказал Ежик. - Заинтересуй.

- Как?

- Скажи: "Мы с Ежиком из дальнего леса пришли на ваш концерт".

Медвежонок пошевелил губами.

- Сказал.

- Ну?

- Молчит.

- Погоди,- сказал Ежик. - Давай ты сядь, а я лягу. Та-ак.- И он забубнил что-то, укладываясь рядом с Медвежонком в траву.

А день разгорался, и высокая стройная осень шаталась соснами и кружилась полым листом.

Медвежонок давно открыл глаза и глядел теперь на рыжие деревья, на ветер, который морщил лужу, а Ежик все бормотал и пришептывал, лежа рядом в траве.

- Послушай, Ежик, - сказал Медвежонок, - зачем нам эта лягушка, а?

Пойдем наберем грибков, зажарим! А я для тебя яблочко припас.

- Нет, - не открывая глаз, сказал Ежик. - Она запоет.

- Ну и запоет. Толку-то?

- Эх ты! - сказал Ежик. - Грибки! Яблочки!.. Если б ты только знал, как это - звуки и голоса!

 

КОГДА ТЫ ПРЯЧЕШЬ СОЛНЦЕ, МНЕ ГРУСТНО

 

Над горой туман и розовато-оранжевые отсветы. Весь день лил дождь, потом перестал, выглянуло солнце, зашло за гору, и вот теперь была такая гора.

Было очень красиво, так красиво, что Ежик с Медвежонком просто глядели и ничего не говорили друг другу.

А гора все время менялась: оранжевое переместилось влево, розовое - вправо, а голубое стало сизо-синим и осталось вверху.

Ежик с Медвежонком давно любили эту игру: закрывать глаза, а когда откроешь - все по-другому.

- Открывай скорей, - шепнул Ежик. - Очень здорово!

Теперь оранжевое растеклось узкой каймой по всей горе, а розовое и голубое пропало.

Туман был там, выше, а сама гора была будто опоясана оранжевой лентой.

Они снова закрыли глаза, и, когда через мгновение открыли, вновь все изменилось.

Оранжевое вспыхивало кое-где слева и справа, розовое вдруг появилось справа, розово-голубое исчезло, и гора вся стала такой темной, торжественной, что от нее просто нельзя было отвести глаз, Ежик с Медвежонком снова закрыли и открыли глаза: гора была покойной, туманной, с легким розоватым отсветом справа, но они не успели снова закрыть глаза, как этот отсвет пропал.

Туманная, очень красивая гора глядела на Ежика с Медвежонком.

И вдруг, или это Ежику с Медвежонком показалось, кто-то заговорил:

- Вам нравится на меня смотреть?

- Да, - сказал Ежик.

- А кто? Кто говорит? - шепотом спросил Медвежонок.

- Я красивая?

- Да, - сказал Ежик.

- А когда я вам больше нравлюсь - утром или вечером? Тут и Медвежонок понял, что это говорит гора.

- Мне - утром, - сказал Медвежонок.

- А почему?

- Тогда впереди целый день и...

- А тебе, Ежик?

- Когда ты прячешь солнце, мне грустно, - сказал Ежик. - Но я больше люблю смотреть на тебя вечером.

- А почему?

- Когда смотришь вечером, как будто стоишь там, на вершине, и далеко, далеко видно.

- Что же ты видел сегодня, Ежик? - спросила гора.

- Сегодня так пряталось солнце, а кто-то так не давал ему уйти, что я ни о чем не думал, я только смотрел.

- А я... Мы... То откроем глаза, то закроем. Мы так играем, - сказал Медвежонок.

Быстро сгущались сумерки.

И когда почти совсем стемнело, иссиня-зеленое небо вдруг оторвалось от горы, а вся она стала резко видна, чернея на бледно-голубой полосе, отделяющей ее от темного неба.

 

РАЗРЕШИТЕ С ВАМИ ПОСУМЕРНИЧАТЬ

 

- Заяц просится посумерничать.

- Пускай сумерничает, - сказал Ежик и вынес на крыльцо еще одно плетеное кресло.

- Можно войти? - спросил Заяц. Он стоял под крыльцом, пока Медвежонок разговаривал с Ежиком.

- Входи, - сказал Ежик.

Заяц поднялся по ступенькам и аккуратно вытер лапы о половичок.

- Три-три! - сказал Медвежонок. - Ежик любит, чтобы было чисто.

- Можно сесть? - спросил Заяц.

- Садись, - сказал Медвежонок. И Ежик с Медвежонком тоже сели.

- А как мы будем сумерничать? - спросил Заяц.

Ежик промолчал.

- Сиди в сумерках и молчи, - сказал Медвежонок.

- А разговаривать можно? - спросил Заяц. Ежик опять промолчал.

- Говори, - сказал Медвежонок.

- Я в первый раз сумерничаю, - сказал Заяц, - поэтому не знаю правил. Вы не сердитесь на меня, ладно?

- Мы не сердимся, - сказал Ежик.

- Я как узнал, что вы сумерничаете, я стал прибегать к твоему, Ежик, дому и глядеть во-он из-под того куста. Во, думаю, как красиво они сумерничают! Вот бы и мне! И побежал домой, и стащил с чердака старое кресло, сел и сижу...

- И чего? - спросил Медвежонок.

- А ничего. Темно стало, - сказал Заяц. - Нет, думаю, это не просто так, это не просто сиди и жди. Что-то здесь есть. Попрошусь, думаю, посумерничать с Ежиком и Медвежонком. Вдруг пустят?

- Угу, - сказал Медвежонок.

- А мы уже сумерничаем? - спросил Заяц. Ежик глядел, как медленно опускаются сумерки, как заволакивает низинки туман, и почти не слушал Зайца.

- А можно, сумерничая, петь? - спросил Заяц. Ежик промолчал.

- Пой, - сказал Медвежонок.

- А что?

Никто ему не ответил.

- А можно веселое? Давайте я веселое спою, а то зябко как-то?

- Пой, - сказал Медвежонок.

- Ля-ля! Ля-ля! - завопил Заяц. И Ежику сделалось совсем грустно.

Медвежонку было неловко перед Ежиком, что вот он притащил Зайца и Заяц мелет, не разбери чего, а теперь еще воет песню. Но Медвежонок не знал, как быть, и поэтому завопил вместе с Зайцем.

- Ля-ля-лю-лю! - вопил Медвежонок.

- Ля-ля! Ля-ля! - пел Заяц. А сумерки сгущались, и Ежику просто больно было все это слышать.

- Давайте помолчим, - сказал Ежик. - Послушайте, как тихо!

Заяц с Медвежонком смолкли и прислушались. Над поляной, над лесом плыла осенняя тишина.

- А что, - шепотом спросил Заяц, - теперь делать?

- Шшш! - сказал Медвежонок.

- Это мы сумерничаем? - прошептал Заяц. Медвежонок кивнул.

- До темноты - молчать?..

Стало совсем темно, и над самыми верхушками елок показалась золотая долька луны.

От этого Ежику с Медвежонком вдруг стало на миг теплее. Они поглядели друг на друга, и каждый почувствовал в темноте, как они друг другу улыбнулись.

 

КАК ОТТЕНИТЬ ТИШИНУ

 

- Я очень люблю осенние пасмурные дни, - сказал Ежик. - Солнышко тускло светит, и так туманно- туманно...

- Спокойно, - сказал Медвежонок.

- Ага. Будто все остановилось и стоит.

- Где? - спросил Медвежонок.

- Нет, вообще. Стоит и не двигается.

- Кто?

- Ну, как ты не понимаешь? Никто.

- Никто стоит и не двигается?

- Ага. Никто не двигается.

- А комары? Вон как летают! Пи-и!.. Пи-и!.. - И Медвежонок замахал лапами, показал, как летит комар.

- Комары только еще больше, - тут Ежик остановился, чтобы подыскать слово, - о т т е н я ю т неподвижность, - наконец сказал он.

Медвежонок сел:

- Как это?

Они лежали на травке у обрыва над рекой и грелись на тусклом осеннем солнышке. За рекой, полыхая осинами, темнел лес.

- Ну вот смотри! - Ежик встал и побежал. - Видишь?

- Что?

- Как неподвижен лес?

- Нет, - сказал Медвежонок. - Я вижу, как ты бежишь.

- Ты не на меня смотри, на лес! - И Ежик побежал снова. - Ну?

- Значит, мне на тебя не смотреть?

- Не смотри.

- Хорошо, - сказал Медвежонок и отвернулся.

- Да зачем ты совсем-то отвернулся?

- Ты же сам сказал, чтобы я на тебя не смотрел.

- Нет, ты смотри, только на меня и на лес о д н о в р е м е н н о, понял? Я побегу, а он будет стоять. Я о т т е н ю его неподвижность.

- Хорошо, - сказал Медвежонок. - Давай попробуем. - И уставился на Ежика во все глаза. - Беги! Ежик побежал.

- Быстрее! - сказал Медвежонок. Ежик побежал быстрее.

- Стой! - крикнул Медвежонок. - Давай начнем сначала.

- Почему?

- Да я никак не могу посмотреть на тебя и на лес одновременно: ты так смешно бежишь, Ежик!

- А ты смотри на меня и на лес, понимаешь? Я - бегу, лес - стоит. Я оттеняю его неподвижность.

- А ты не можешь бежать большими прыжками?

- Зачем?

- Попробуй.

- Что я - кенгуру?

- Да нет, но ты - ножками, ножками, и я не могу оторваться.

- Это не важно, как я бегу, понял? Важно то, что я бегу, а он - стоит.

- Хорошо, - сказал Медвежонок. - Беги!

Ежик побежал снова.

- Ну?

- Такими маленькими шажками не оттенишь, сказал Медвежонок. - Тут надо прыгать вот так! И он прыгнул, как настоящий кенгуру.

- Стой! - крикнул Ежик. - Слушай! Медвежонок замер.

- Слышишь, как тихо?

- Слышу.

- А если я крикну, то я криком о т т е н ю тишину.

- А-а-а!.. - закричал Медвежонок.

- Теперь понял?

- Ага! Надо кричать и кувыркаться! А-а-а! - снова завопил Медвежонок и перекувырнулся через голову.

- Нет! - крикнул Ежик. - Надо бежать и подпрыгивать. Вот! - И заскакал по поляне.

- Нет! - крикнул Медвежонок. - Надо бежать, падать, вскакивать и лететь.

- Как это? - Ежик остановился.

- А вот так! - И Медвежонок сиганул с обрыва.

- И я! - крикнул Ежик и покатился с обрыва вслед за Медвежонком.

- Ля-ля-ля! - завопил Медвежонок, вскарабкиваясь обратно.

- У-лю-лю! - по-птичьему заверещал Ежик.

- Ай-яй-яй! - во все горло закричал Медвежонок и прыгнул с обрыва снова.

Так до самого вечера они бегали, прыгали, сигали с обрыва и орали во все горло, оттеняя неподвижность и тишину осеннего леса.

 

В РОДНОМ ЛЕСУ

Заяц утром как вышел из дома, так и потерялся в необъятной красоте осеннего леса.

"Давно уже пора снегу пасть, - думал Заяц. - А лес стоит теплый и живой".

Встретилась Зайцу Лесная Мышь.

- Гуляешь? - сказал Заяц.

- Дышу, - сказала Мышка. - Надышаться не могу.

- Может, зима про нас забыла? - спросил Заяц. - Ко всем пришла, а в лес не заглянула.

- Наверно, - сказала Мышка и пошевелила усиками.

- Я вот как думаю, - сказал Заяц. - Если ее до сих пор нет, значит, уже не заглянет.

- Что ты! - сказала Мышка. - Так не бывает! Не было еще такого, чтобы зима прошла стороной.

- А если не придет?

- Что говорить об этом, Заяц? Бегай, дыши, прыгай, пока лапы прыгают, и ни о чем не думай.

- Я так не умею, - сказал Заяц. - Я все должен знать наперед.

- Много будешь знать - скоро состаришься.

- Зайцы не состариваются, - сказал Заяц. - Зайцы умирают молодыми.

- Это почему же?

- Мы бежим, понимаешь? А движение - это жизнь.

- Хи-хи! - сказала Мышка. - Еще каким стареньким будешь.

Они вместе шли по тропинке и не могли налюбоваться на свой лес.

Он был весь сквозящий, мягкий, родной. И оттого, что в нем было так хорошо, на душе у Зайца и Мышки сделалось грустно.

- Ты не грусти, - сказал Заяц.

- Я не грущу.

- Грустишь, я вижу.

- Да вовсе не грущу, просто печально.

- Это пройдет, - сказал Заяц. - Насыплет снега, надо будет путать следы. С утра до вечера бегай и запутывай.

- А зачем?

- Глупая ты. Съедят.

- А ты бегай задом наперед, - сказала Мышка. - Вот так! - И побежала по дорожке спиной вперед, мордочкой к Зайцу.

- Здорово! - крикнул Заяц. И помчался следом.

- Видишь? - сказала Мышка. - Теперь никто не поймет, кто ты.

- А я... А я... Я знаешь тебя чему научу? Я тебя научу есть кору, хочешь?

- Я кору не ем, - сказала Мышка.

- Тогда... Тогда... Давай я тебя научу бегать!

- Не надо, - сказала Мышка.

- Да чем же мне тебе отплатить?

- А ничем, - сказала Лесная Мышь. - Было бы хорошо, если бы тебе помог мой совет.

- Спасибо тебе! - сказал Заяц. И побежал от Мышки задом наперед, улыбаясь и шевеля усами.

"Здорово! - думал Заяц. - Теперь меня никто не поймает. Надо только хорошенько натренироваться, пока не высыпал снег".

Он бежал задом наперед через любимый свой лес, спускался в овраги, взбирался на холмы, "получается!" -- вопил про себя Заяц и чуть не плакал от радости, что теперь уже никто никогда не отыщет его в родном лесу.

 

СОСНОВАЯ ШИШКА

 

Светлый вечер в осеннем лесу. Затрещала и смолкла неизвестная птица. Заяц выбежал к ручью, сел и стал слушать, как журчит вода.

- Вода, вода, куда ты бежишь? - спросил Заяц.

- С камушка на камушек по камушкам бегу! "По камушкам. Хорошо ей! - подумал Заяц. - Вот бы мне так!"

Пришел Муравей.

- Ты что бродишь? - спросил Заяц. - Скоро зима, а ты по лесу шатаешься?

- Надо, - сказал Муравей. Зачерпнул ведерком воды и пошел.

- Стой! Давай поговорим, - сказал Заяц.

Муравей остановился:

- О чем?

- О чем хочешь.

- Некогда мне разговаривать, - сказал Муравей. - Воду надо нести. - И ушел.

- Вот жизнь! - вздохнул Заяц. - Муравьи по воду ходить стали, поговорить не с кем. Раньше хоть какой-никакой гриб попадется, с ним потолкуешь. А теперь и грибы куда-то попрятались.

- А ты со мной поговори, - сказала Сосновая Шишка. Она лежала рядышком у ручья. - Я - старая, много всего видала.

- Что же ты видела? - спросил Заяц.

- Небо, - сказала Шишка.

- Кто ж его не видел? Вот оно!

- Не-ет, я там была, высоко, - вздохнула Шишка. - Меня Ветер любил. Прилетит, бывало: "Здравствуй, Шишка!"

- "Здравствуй, говорю, где пропадал?"

- "К морю летал, корабли двигал". Во как! А ты чего скучный такой?

- Не знаю, - сказал Заяц.

- Эх, жизнь была! Утречком проснешься - весь лес в тени, а у нас уже солнышко! Солнышко пригреет. Ветер прилетит - шумим-веселимся!.. А ночью - звезды. Так в глаза и глядят. Я любила одну. Зеленая такая, ласковая. Только покажется, а уж Ветерок мой тут как тут. "Полетим, говорит, к звезде, Шишка!" - "Так далеко же!" - "Это нам нипочем!" Возьмет в объятья и понесет.

- Хорошо говоришь, бабушка, - вздохнул Заяц.

- Жили хорошо, Заяц. А что слова? Сам-то чего скучный, молодой вить?

- А где ж он теперь, Ветер?

- Летает. Ветер, он всегда молодой. А я, вишь, старая, упала. Кому нужна?

- Грустно тебе, бабушка?

- Не-е, Заяц. Лежу, на небо гляжу, водичку слушаю, звездочку зеленую увижу - Ветер вспоминаю.

 

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ ТРАВЫ

 

Холодно, тихо стало в лесу. Заяц прислушался - ни звука. Лишь осинка на том берегу дрожала последним листом. Заяц спустился к реке. Река медленно уводила за поворот тяжелую, темную воду. Заяц встал столбиком и пошевелил ушами.

- Холодно? - спросила у него Травинка.

- Бр-р-р! - сказал Заяц.

- Мне тоже, - сказала Травинка.

- И мне! И мне!

- Кто говорит? - спросил Заяц.

- Это мы - трава.

Заяц лег.

- Ой, как тепло! Как тепло! Как тепло!

- Погрей нас! И нас! И нас! Заяц стал прыгать и ложиться. Прыгнет - и прильнет к земле.

- Эй, Заяц! - крикнул с холма Медвежонок. - Ты что это делаешь?

- Грею траву, - сказал Заяц.

- Не слышу!

- Грею траву! - крикнул Заяц. - Иди сюда, будем греть вместе!

Медвежонок спустился с холма.

- Согрей нас! Согрей! Согрей! - кричали травинки.

- Видишь? - сказал Заяц. - Им холодно! - Снова прыгнул и лег.

- К нам! К нам!

- Сюда! Сюда! - кричали со всех сторон.

- Что ж ты стоишь? - сказал Заяц. - Ложись! И Медвежонок лег.

- Как тепло! Ух, как тепло!

- И меня погрей, Медвежонок!

- И нас! И нас!

Заяц прыгал и ложился. А Медвежонок стал потихоньку перекатываться: со спины - на бок, с бока - на живот.

- Согрей! Согрей! Нам холодно! - кричала трава. Медвежонок катался.

Заяц прыгал, и скоро согрелся весь луг.

- Хотите, мы споем вам осеннюю песню травы? - спросила первая травинка.

- Пойте, - сказал Заяц.

И трава стала петь. Медвежонок кататься, а Заяц - прыгать.

- Эй! Что вы там делаете? - крикнул с холма Ежик.

- Греем траву! - крикнул Заяц.

-Что?

- Греем траву! - крикнул Медвежонок.

- Вы простудитесь! - закричал Ежик. А травинки поднялись во весь рост и запели громкими голосами.

Пел весь луг над рекой.

И последний лист, что трепетал на том берегу, стал подтягивать.

И сосновые иголки, и еловые шишки, и даже паутина, забытая пауком, - все распрямились, заулыбались и затянули изо всех сил последнюю осеннюю песню травы.

 

РАДУГА

 

Медвежонок прижался спиной к печке. Ему было тепло-тепло и не хотелось шевелиться.

За окном свистел ветер, шумели деревья, барабанил по стеклу дождь, а Медвежонок сидел с закрытыми глазами и думал о лете.

Сначала Медвежонок думал обо всем сразу, и это "все сразу" было для него солнышко и тепло. Но потом под ярким летним солнышком, в тепле, Медвежонок увидел Муравья.

Муравей сидел на пеньке, выпучив черные глаза, и что-то говорил, говорил, но Медвежонок не слышал.

- Да слышишь ты меня? - наконец прорвался к Медвежонку Муравьиный голос. - Работать надо каждый день, каждый день, каждый день!

Медвежонок помотал головой, но Муравей не пропадал, а кричал еще громче.

- Лень, вот что тебя погубит! "Чего он ко мне пристал? - подумал Медвежонок. - Я и не помню такого Муравья вовсе".

- Совсем обленились! - кричал Муравей. - Чем вы занимаетесь изо дня в день? Отвечай!

- Гуляем, - вслух сказал Медвежонок у печки. - Так лето же.

- Лето! - взвился Муравей. - А кто работать будет?

- Мы и работаем.

- Что же вы сделали?

- Мало ли, - сказал Медвежонок. И еще тесней прижался к печному боку.

- Нет, ты мне говори - что?

- Скворечник.

- Еще?

- Камелек сложили.

- Где?

- У реки.

- Зачем?

- По вечерам сидеть. Огонь разведешь - и сиди. И Медвежонку представилось, как они с Ежиком сидят ночью под звездами у реки, варят чай в чайнике, слушают, как плещется рыба в воде, и чайник сперва урчит, а потом клокочет, и звезды падают прямо в траву и, большие, теплые, шевелятся у ног. И так Медвежонку захотелось в ту летнюю ночь, так захотелось полежать в мягкой траве, глядя в небо, что Медвежонок сказал Муравью:

- Иди сюда, садись у печки, а я пойду туда, в лето.

- А соломинку ты за меня понесешь? - спросил Муравей.

- Я, - сказал Медвежонок.

- А шесть сосновых иголок?

- Я, - сказал Медвежонок.

- А две шишки и четыре птичьих пера?

- Все отнесу, - сказал Медвежонок. - Только иди сюда, сядь к печке, а?

- Нет, ты погоди, - сказал Муравей. - Трудиться - обязанность каждого.

- Он поднял лапку. - Каждый день...

- Стой! -- крикнул Медвежонок. - Слушай мою команду: к печке бегом, марш!

И Муравей выбежал из лета и сел к печке, а Медвежонок еле-еле протиснулся на его место.

Теперь Медвежонок сидел на пеньке летом, а Муравей поздней осенью у печки в Медвежьем дому.

- Ты посиди, - сказал Медвежонок Муравью, - а придет Ежик, напои его чаем.

И Медвежонок побежал по мягкой теплой траве, и забежал в реку, и стал брызгаться водой, и, если поглядеть прищурившись, в брызгах возникала каждый раз настоящая радуга, и каждый раз Медвежонку не верилось, и каждый раз Медвежонок видел ее снова.

- Эй! - крикнул Муравей в лето. - А кто обещал работать?

- Погоди! - сказал Медвежонок. И снова стал, щурясь, брызгаться и ловить сквозь ресницы радугу.

- Обязанность каждого - трудиться, - говорил Муравей, прижавшись к горячей печке. - Каждый день...

"Заладил, - подумал Медвежонок. - Ну как он не понимает, что это - лето, что оно - короткое, что оно вот-вот кончится и что каждый раз у меня в лапах сверкает радуга".

- Муравей! - крикнул из своего лета Медвежонок. - Не бубни! Разве я не работаю? Разве я отдыхаю?

И он снова ударил по воде лапой, прищурился и увидел радугу.

 

1 2

назад

 

(с) Изд: "РОСМЭН", 1992
OCR: Андрей Лазарь
по материалам сайта www.uroboros.newmail.ru

 

Для возврата на главную страницу аккуратно нажмите на нижеследующего бегемотика

(с) 2001 by Behemoth. Перепечатка материалов со ссылкой на сайт
Рейтинг SunHome.ru Rambler's Top100 Психология 100